город Королев, Московская область
Информационный интернет-портал города Королев
ПнВтСрЧтПтСбВс
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Забористей вина бывает только — речь…

30 сентября 2015, 21:01, Автор: Максим ЖУКОВ

* * *

От повтора к повтору, зная все наперед…

Проповедует хору трудодни Гесиод.

Я, не видевший Рима, не понявший Москвы,

Говорю тебе прямо, без прикрас и ботвы:

Каждый вдох (или выдох), как на сломе эпох;

Между делом проидох и тщету обретох.

Словно жил не по правде, разеваючи клюв,

Как дырявые лапти, Dr. Martens обув.

На витрины глазея, оскользаясь на льду,

По гламурной Москве я, как по Риму, бреду.

Переменится климат. Повторятся стихи.

Нас по-доброму примут, несмотря на грехи.

Невзирая на лица, всех, кто избран и зван;

Я хочу возвратиться, как последний баклан.

Как последняя с… — инфернальный, больной!…

В этом мире разлука — лишь прообраз иной.

Только так, не иначе. Захожу я во двор -

С туеском от Versace и в лаптях от Dior.

В пиджачке от Trussardi, как большое дитя…

Мне до Рима по карте два огромных лаптя.

В безвоздушном пространстве надо мной, как всегда,

По-церковнославянски — догорает звезда.

Мне бы сил поимети, дабы не лебезя,

Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.

Идут белые снеги (а по-русски снега),

Оглянусь я во гневе, а повсюду пурга.

Это грустная шутка. Как сказал бы пиит:

На прощанье — ни звука; только хор Аонид.

Но непереводимо хор по фене поет,

Что не видел ни Рима, ни Москвы Гесиод;

Что отныне не днями измеряется труд;

Идут снеги над нами (а по-русски идут) -

Без ботвы и разбору, без прикрас и забот;

От повтора к повтору, зная все наперед.

Московский роман©

Заснул сосед уже, любитель сейшенов -

Крикливых дамочек под Motley Crue.

Портрет без ретуши: у занавешенных

Зеркал полуночных стою, смотрю.

В моем скворечнике стена с прорехами,

Окно на улицу, где вечно пьют.

Пиплы успешные отсюда съехали,

Одни лишь гопники окрест живут.

А через двор от нас, над эстакадою

Ночное облако скрыло луну.

Костер давно погас, и я с досадою

Стою и думаю за всю хурму.

Скрипя б/у-шными полуботинками,

Тебя привел ко мне какой-то шнырь -

Спина — с татушками: дракон над стрингами -

И грудь тяжелая, как пара гирь.

За пивом посланный, шнырь испарился, и

В момент прелюдии сказала ты:

»Давай по-взрослому, забей на принципы,

Интеллигентские откинь понты».

На сердце гаденько, но, «осчастливленный»,

Стою и думаю в ночной тиши:

»Ах, Надя, Наденька, мне б за двугривенный

В любую сторону твоей души».

Купите бублички, горячи бублички,

Гоните рублички, да поскорей!

Скажите: губы чьи скрутили в трубочки,

Чтоб не раскатывал их до ушей?

… Храпит сосед, как зверь; во тьме за шторою

Погасли окна все и фонари.

Живу с другой теперь, на ласки спорою,

Но плоскогрудою и childfree.

* * *

Забористей вина бывает только — речь,

И тайный голосок сквозь волны перегара:

Она — всё та ж: Линор безумного Эдгара…

И ясные глаза. И волосы до плеч.

В душе повальный срач, и в помыслах — бардак

И бесконечный спор гаруспика с авгуром.

Для тех, кто побывал под мухой и амуром, -

Любая простыня наутро как наждак.

Ты помнишь, как он пел её и Улялюм,

И прочую бурду, размазанную в прозе?

Для вынесших зело, порознь и в симбиозе,

Любые словеса — потусторонний шум.

Но кто-то говорит, и, значит, надо сечь,

И выслушать, приняв, как плач или молитву,

Несказанные им, несхожие по ритму,

Другие имена, Линор, твоих предтеч.

Да были ли они? Но, видимо, отсель

Нам их не различить, довременных и ранних,

Когда тоска, как нож, запутавшийся в тканях,

Вращается, ища межрёберную щель.

Карающий давно изрублен в битвах меч,

В каких там битвах — нет! — при вскрытии бутылок.

Пространство смотрит нам безрадостно в затылок.

Мы входим в сотый раз в одну и ту же — течь.

* * *

Это тело обтянуто платьем,

как тело у жрицы Кибелы обтянуто сетью,

оттого-то заколка в твоих волосах

мне и напоминает кинжал.

Если верить Флоберу,

то в русских жестокость и гнев

вызываются плетью.

Мы являемся третьей империей,

что бы он там ни сказал.

В этой третьей империи ты мне никто и ничто,

и не можешь быть кем-то и чем-то,

потому что и сам я

в империи этой никто и ничто.

Остается слагать эти вирши тебе

и, взирая с тоской импотента,

обретаться в столице твоей,

что по цвету подходит к пальто.

Если будет то названо жизнью,

то что будет названо смертью?

Когда я перекинусь,

забудусь,

отъеду,

навек замолчу.

Это тело имеет предел

и кончается там, где кончается всё

круговертью,

на которую, как ни крути,

я напрасно уже не ропщу.

В этой падшей, как дева, стране,

но по-прежнему верящей в целость,

где республик свободных пятнадцать

сплотила великая Русь,

я, как древние римляне,

спьяну на овощи целясь,

зацепился за сало,

да так за него и держусь.

В этой падшей стране

среди сленга, арго и отборного мата

до сих пор, как ни странно, в ходу

чисто русская речь,

и, куда ни взгляни, -

выходя из себя,

возвращаются тут же обратно,

и, как жили, живут

и по-прежнему мыслят -

сиречь,

если будет то названо жизнью,

то названо будет как надо -

с расстановкой и чувством,

с апломбом,

в святой простоте,

это тело обтянуто платьем,

и ты в нём — Менада.

Ты почти что без сил.

Ты танцуешь одна

в темноте.

версия для печатиотправить другу← предыдущая  следующая →показов:667
Ошибка в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
код для вставки в блог

HTML код

Забористей вина бывает только — речь…

Забористей вина бывает только — речь…

Поэт, прозаик, журналист родился в 1968 в Москве, но предпочёл жить в «провинцию у моря», в Евпатории. Автор трёх книг.
Читать полностью...


30.09.2015. Источник: Новости КОРОЛЕВА

Нажмите Ctrl-C для копирования в буфер, далее на вашем сайте нажмите Ctrl-V для вставки

Комментарии гостей публикуются только после подтверждения e-mail адреса
Сделано в Королеве для жителей Королева © 2010—2017 Новости Королева 0,3125